Святая Джанна Беретта Молла


Гимн жизни

Фрагменты

Джанна Беретта Молла — женщина «нашего столетия, прожившая обычную жизнь, реализовавшая себя и поэтому обретшая счастье на профессиональном поприще, в браке и в семейной жизни, а прежде всего в том, в чем она видела исполнение своего призвания. Молодая врач, супруга и матерь, в 1962 году рискнула ради своей четвертой дочери собственной жизнью и... потеряла ее [жизнь].

Джанна не единственная матерь, проявившая такое мужество, но она может стать для нас знамением жизни именно сейчас, в эпоху, когда ценность жизни — жизни еще не родившегося, больного либо пожилого человека — ставится под вопрос. Своим путем Джанна показывает, насколько может возрасти в рядовой повседневной жизни любовь к Богу и ближнему — любовь, доходящая до последней черты, в полной мере раскрывающаяся в самопожертвовании».


Сентябрь был наполнен радостью предвкушения бракосочетания. В письме Джанны к Пьетро от 4 сентября 1955 года читаем: «Когда я думаю о нашей огромной взаимной любви, мне остается лишь благодарить Господа. Совершенно верно, Любовь — самое прекрасное чувство, дарованное Господом душе человека. И мы всегда будем любить друг друга, как сейчас, дорогой Пьетро. Осталось всего двадцать дней, и я... стану Джанна Молла!»

Последние приготовления касались не только свадебного приема и обустройства будущего дома, но были обращены также к духовной жизни. Джанна предложила такую «программу»: «Что скажешь, если мы, чтобы духовно подготовиться к Таинству, совершим молитвенное триденствие? 21, 22 и 23-го — Месса и Причастие, ты — в Понте Нуово, я — в санктуарии Успения. Пресвятая Дева соединит наши молитвы. (...) Я уверена, ты скажешь "да", и я тебя за это благодарю».

Джанна заказала своей портнихе необыкновенно красивое свадебное платье, ведь, как некогда ее мама, она надеялась однажды сшить из него орнат, если ее сын станет священником.

Редко какая пара готова к браку, будучи убежденной в его ценности и стремясь жить по-христиански, как были готовы в то сентябрьское утро Джанна и Пьетро. Оба видели в супружеских узах чудесный дар Бога, желали жить по Его воле. (...)

После бракосочетания Джанна и Пьетро отправились до 12 октября в свадебное путешествие; новобрачные посетили Рим, Кастель Гандольфо, где принимали участие в Папской аудиенции, Неаполь, Помпеи, острова Сицилия, Искья и Капри. Для супругов медовый месяц был чудесным временем, исполненным любви и счастья. Джанна так описывала его в письме к брату, служившему в Бразилии: «Дни нашего свадебного путешествия не могли быть прекраснее, спокойнее и радостнее. Сегодняшний вечер завершился Благословением Пресвятыми Дарами — так же, как Литургия нашего бракосочетания. Что касается посвящения Пресвятому Сердцу Иисуса и Пречистой Деве, то мы решили обязательно совершать его и уже поставили в гостиной красивую статую Пресвятого Сердца Христа...»

По возвращении из свадебного путешествия они начали новую жизнь в просторном доме в Понте Нуово ди Маджента, который с 1920 года, по традиции, отводился в распоряжение семьи директора фабрики. В те дни Джанна выражала свои чувства просто: «Я очень-очень счастлива!»


Взаимная любовь, готовившая новобрачных встречать любые превратности в спокойствии, очень помогала Джанне привыкнуть к новой обстановке. Джанна не хотела оставить медицинскую практику, наоборот, помимо хлопот по дому, она продолжала лечить пациентов Мезеро, а в Понте Нуово ди Маджента возглавила женскую консультацию и ясли, подведомственные ONMI. Помимо этого, в Понте Нуово она на добровольных началах работала врачом в государственном детском саду и начальной школе.

И, несмотря на это, отнюдь не пренебрегала ни домом, ни семьей. Джанна, вспоминает ее муж, превосходно готовила и была чудесной, деятельной хозяйкой. Впрочем, Пьетро достаточно зарабатывал, и они могли нанять домработницу. В противном случае, двойная занятость — дома и на работе — оказалась бы для Джанны неподъемной ношей... Поскольку Джанна была гостеприимной и общительной, новый дом сразу стал местом встречи семей Беретта и Молла; он всегда был открыт для друзей, приятелей и для всех, кому нужна была помощь Джанны и Пьетро.

Пьетро рассказывает о семейной жизни: «Джанна всегда относилась ко мне с огромным пониманием и любовью, не жаловалась, что моя работа надолго отнимает меня от семьи... Если график командировки был не чрезмерно насыщенный, я всегда брал ее с собой: в Германию, Данию и Швецию».

Джанна разделяла с супругом и важные обязанности по руководству фабрикой. Труднее всего было в 1956-1957 годы, а затем — в 1961 году, когда бесконечные забастовки обострили ситуацию и осложнили отношения рабочих и директора. В те непростые дни порой было небезопасно оставаться в доме рядом с фабрикой, но Джанна не плакалась на судьбу и не настаивала на переезде. Напротив, благодаря ее таланту, самоотдаче и отзывчивой заботе о детях подчиненных, все ее ценили.

Вспоминая Джанну, Пьетро отмечал: «Ты не теряла радости жизни, не уставала наслаждаться творением, горами и облаками, концертами симфонической музыки и театром, как в юности и во время нашей помолвки. Твои предложения, поступки до мельчайших подробностей соответствовали твоей вере, духу, апостольскому и милосердному служению твоей юности, твоему абсолютному упованию на Провидение и твоему духу смирения».

Новобрачной было знакомо и одиночество, когда Пьетро из-за работы приходилось покидать ее; она очень переживала, когда он путешествовал на самолете. Джанна внимательно следила за сводками метеорологов, чтобы узнать заранее об атмосферных волнениях. И всегда плакала, услышав об авиакатастрофах, к сожалению, нередких в то время.

Когда Пьетро готовился к перелету в Америку, Джанна писала ему: «По радио передали, что ненастье вызвано холодными ветрами и Атлантическим циклоном; кто знает, какой трудный перелет тебя ждет! Пусть Господь сопровождает и всегда защищает тебя во время вынужденных перелетов! Мне ничего не остается, как молиться и вверять тебя Божественному Провидению».

Чтобы успокоить Джанну, Пьетро по возможности отказывался от путешествия на самолете. За это Джанна всегда была ему очень благодарна.


Для Джанны призвание к браку было немыслимо без желания иметь детей. Джанна была женщиной, носившей по-матерински в своем сердце всех детей земли. Эту черту сразу заметили пациенты амбулатории. Однажды, в день рождения чьего-то ребенка, она угостила всех мороженым и с радостью посидела с больными.

Однако жажда материнства была обусловлена не только природным инстинктом. Еще во время помолвки в своих письмах она с радостью пишет о возможности дать жизнь детям, которые будут прославлять Творца и служить Ему. Своим материнством она смогла бы возблагодарить Бога-Творца за дар любви, которым сама была щедро облагодетельствована.

По этой причине Джанна с нетерпением ждала признаков беременности. Огорчалась из-за того, что в первые месяцы брака надежды были тщетны. Наконец весной 1956 года она с радостью почувствовала симптомы материнства, а 19 ноября 1956 года на свет появился первенец, крещенный под именем Пьерлуиджи.

Первенца крестили по традиционному для Миланской архиепархии амвросианскому чину, который предписывает полное погружение в воду головы новорожденного. Для этой и последующих церемоний Джанна пользовалась серебряной купелькой, на которой были выгравированы имена новокрещенных и дата Крещения.

Душа матери была исполнена радости и признательности, хотя беременность протекала не без осложнений. Джанна написала своему брату в Бразилию: «Ну вот, нас уже трое. Пьерлуиджи, правда, немного опоздал, на 15 дней после срока. Чувствует он себя хорошо, и, надеюсь, смогу еще какое-то время сочетать грудное кормление с искусственным прикармливанием. Правда, у меня мало молока и всякий раз нужно что-нибудь добавлять, но он на девятый день жизни начал улыбаться. Уже получил Крещение... Мы его посвятили Богоматери Доброго Совета, а теперь я вверяю его твоим молитвам, чтобы он рос хорошим и смелым».

Как любая матерь, Джанна увлеченно наблюдала за взрослением своего малыша; отмечала малейший прогресс и сообщала об этом мужу, чтобы порадовать его. Летом 1957 года во время отдыха в Кормайере, она направила ему следующее письмо: «День за днем наш любимый Пьерлуиджи становится прекраснее, живее, кажется, что он уже понимает все, что ему говорят. Какая радость! Правда, Пьетро? И в эти дни, когда тебя нет рядом, всякий раз, целуя его, я целую его также за тебя. Кто знает, сколько раз за день ты вспомнил о нем и мечтал, чтобы он был рядом. К счастью, до твоего возвращения осталось всего четыре дня, и я уже предвкушаю радость увидеть, вновь обнять тебя, увидеть, наконец, без суматохи, как ты радуешься своему дорогому ангелочку. Как ты красив, когда держишь в руках своего мальчика и он тебе улыбается! А когда он утром тянет ручонки, чтобы приласкаться к тебе! Какая прекрасная картина! Когда он прочирикает свои первые слова, станет еще чудеснее...»

Весной 1957 г. проявились признаки скорого появления на свет второго ребенка. Джанна была счастлива, хотя беременность снова сопровождалась немалыми трудностями. Постоянная тошнота и рвота, но, несмотря на это, помимо хлопот по дому, она продолжала работать. Летом она пишет Пьетро: «Господь вновь благословил нашу любовь, даровав нам второго ребенка, я счастлива и с помощью Небесной Матери, рядом с тобой, таким добрым, понимающим, любящим, больше не боюсь страданий нового материнства. Спасибо тебе, мой любимый Пьетро, за молитвы. Пресвятая Дева, безусловно, внемлет тебе, и у нас будет еще один малыш, такой же, как наш дорогой Пьерлуиджи».

Джанна расстраивалась, так как думала, что ее тошнота и недомогание нарушают гармонию в семье. Поэтому просила мужа: «Пьетро, прошу тебя об огромном одолжении. Умей прощать меня, если порой увидишь, что я не в духе, меланхолична; я стараюсь отвечать на твою ласку, но часто просто не могу. Надеюсь, что недомогание продлится лишь первые месяцы. Твоя великая любовь поможет мне быть сильной и победить себя».

11 декабря 1957 года родилась девочка. Ее имя, Мария Зита, и день Крещения, 22 декабря, были выгравированы на серебряной купели, как перед Крещением первенца. Но дома малышку всегда звали ласково: Мариолина.

Семья росла, а с ней росла радость мамы, однако умножались также трудности, бесчисленные маленькие и большие хлопоты, без которых немыслимо воспитание детей. Несмотря на свою любовь и энтузиазм, Джанна чувствует усталость. Однажды она напишет мужу: «Дорогой Пьетро, никогда не думала, что мне придется так страдать, чтобы стать матерью! Я хочу видеть детей всегда счастливыми, ни в коем случае не огорчать их, но каждый день — какая-нибудь неприятность... К счастью, ты больший оптимист, чем я, и ободряешь меня; иначе я совсем упала бы духом».

Но хлопоты всегда вознаграждались ежедневными радостями. Стоило Пьетро отъехать на несколько дней, Джанна во всех деталях сообщала ему о новых событиях. В марте 1959 года она писала: «Наши дорогие детишки уже три часа спят, словно два ангелочка, устав от беготни и кувырков в винограднике. Если бы ты видел, какой непоседа Пьерлуиджи! Почище, чем двоюродные братья, а Мариолина подражает ему и старается делать все, как он. К вечеру оба по-настоящему устают и засыпают за две минуты... Они непоседливы, поэтому всегда есть опасность, что они чего-нибудь натворят, а значит, нужно повсюду за ними бегать... В этом возрасте они заставляют побегать, но они великолепны в своих невинных выражениях... Мы воистину должны благодарить Господа за то, что Он дал нам эти два сокровища — красивые, здоровые, крепкие».

Когда Пьетро приходилось покидать дом из-за работы, Джанна старалась напоминать детям об отце. Однажды она с энтузиазмом рассказывала: «Этим утром Пьерлуиджи вошел в нашу спальню в Понте Нуово и увидел нашу фотографию, сделанную во время помолвки... «Папа, папа, вернулся мой папа... Мамочка, смотри, я увидел папу...» Он не знал, как еще выразить свою радость, потому что увидел тебя, старался прижать к сердцу фотографию... Какой прекрасный малыш! Разве можно не умилиться перед такими проявлениями любви!»

Нетрудно представить, как сильно дети разделяли желание мамы, чтобы папа поскорее вернулся. Всякий раз, услышав звонок, Мариолина бежала к двери с криком: «Папа, папа». Пьерлуиджи, на правах старшего, возражал: «Нет, глупышка, папа далеко, вернется завтра».

Дети даже умудрялись разделять молчаливую тревогу мамы, особенно когда Пьетро путешествовал в Соединенные Штаты Америки. Джанна не отходила от телефона, чтобы услышать новости, но никак не удавалось установить соединение, и она слышала из детских уст: «Папа не ехает», и в утешение: «Мама, папа не падать».

Бывало, долгие путешествия забирали папу из семьи на шесть недель, бывало, он возвращался спустя несколько дней. Джанна не жаловалась на отъезды, но ободряла мужа, чтобы он исполнял профессиональные обязанности, и изо всех сил сохраняла единство семьи, когда он был далеко.


Зимой 1958 года наступила третья беременность. На этот раз состояние здоровья будущей мамы вызывало еще большую тревогу: сильные боли в животе, температура, рвота... На восьмом месяце Джанну госпитализировали из-за угрозы выкидыша. Кризис остался позади, и 15 июля 1959 года Джанна смогла родить третью дочь, крещенную 19 июля под именем Лаура. Джанна вновь была исполнена радости и благодарности.

Она писала одной подруге: «Дорогая Мариучча, (...) в среду утром, в 8.15 родилась Лауретта. Ты не можешь представить себе нашу радость: во-первых, потому что, благодарение Богу, все прошло хорошо; во-вторых, потому что Лауретта красивая, хорошая, здоровая и потому что это девочка, а я так хотела, чтобы у Мариолины была сестричка. Знаю по опыту, как дороги сестры, Господь внял моим молитвам... Сегодня вечером жду домой своих сокровищ; уже пятнадцать дней они в Кормайере. Ежедневно звонят мне, потому что в этом году я смогла установить телефонный аппарат на вилле; они счастливы, что приедут и познакомятся "с новой сестренкой" (так ее зовет Пьерлуиджи); вчера вечером хотел, чтобы я поднесла ее к телефону... "Хочу поговорить с моей сестричкой"...»

Счастье, с которым Джанна обращалась со своими здоровыми детьми, легко вводило в заблуждение поверхностных наблюдателей, не замечавших, что каждая беременность оборачивалась для молодой женщины-врача страданиями. Она признавалась Вирджинии: «Знаешь, люди сразу говорят: "У них есть деньги и средства, значит правильно, что у них много детей", но они не понимают, что всякий раз я подвергаю опасности собственную жизнь. Но, как бы то ни было, я тоже довольна и не хочу терять время, потому что мы, и Пьетро и я, уже не так молоды, и я не хочу, чтобы наши дети остались без родителей в нежном возрасте».

Очень значимы и наблюдения акушерки, помогавшей Джанне во время родов: «Я заметила: Джанна не теряла спокойствия и умиротворенности даже в самые трудные моменты. Вздох после мучений был весьма красноречивым знаком. Во время последних схваток она кусала платок, чтобы не кричать».

Молодая мама ревностно занималась воспитанием своих трех детей. Каковы были ее принципы? Старалась должным образом применять любовь и доброту и прививать детям ценности не муштрой, но убеждением. Этому она научилась у своих родителей. Не кричала и тем более не била детей, но желала, прежде всего, показать им свою любовь и сделать так, чтобы они поняли ее.

Она призналась одной приятельнице: «Может быть, этим детишкам недолго осталось быть с мамой. Я не хочу, чтобы у них остались обо мне плохие воспоминания».

Джанна считала очень важным нравственное и религиозное воспитание, ведь она горячо желала привести детей к Господу — к Тому, Кто ей их даровал. Она записала их в секцию малышей Католического Действия и на занятия катехизацией, где особенно блистала Мариолина.

Ежевечерне она совершала с ними краткое испытание совести и мягко указывала их маленькие недостатки: «Как думаешь, что понравилось Иисусу? Не хочешь попросить у Иисуса прощения за кое-что сделанное сегодня?» Учила детей молиться за ближних, в первую очередь — за отца, когда его не было дома, и за миссии. Кроме того, старалась заронить в души детей готовность отказываться от удовольствий ради благого дела например, ради миссий.

На закате дня Джанна и Пьетро вместе читали Розарий. По возможности Джанна присутствовала на Мессе даже в рабочие дни. Для нее, привыкшей к ежедневной Литургии и Причастию, невозможность ходить в храм каждый день была огромной жертвой, но, к сожалению, Месса совершалась именно тогда, когда детям больше всего нужна была мама. Однако каждый день Джанна находила время сосредоточиться на молитве и размышлениях в часовне Богоматери Доброго Совета, бывшей недалеко от дома. Когда Джанна уезжала в отпуск в Кормайер, она всегда испытывала глубокую радость от возможности совершить паломничество в санктуарий Богородицы Исцеления (Notre Dame de la Guerison). Там она делилась с Матерью матерей радостью о детях, тревогами, трудностями, вызванными беременностью, веря в Ее Материнскую защиту.


Хотя предыдущие беременности Джанны вызвали немало осложнений, несмотря на ее уже немолодой возраст — ей было почти сорок лет, а Пьетро готовился отпраздновать пятидесятилетие, — мать троих детей хотела еще одного ребенка. Она просила об этом благого Бога в молитве и учила молиться об этом детей, поскольку верила, что молитва невинных душ особенно действенна.

В августе 1961 г. наконец появились признаки новой беременности, однако на этот раз трудности умножились. К концу второго месяца у женщины обнаружили обширную опухоль матки, стремительно увеличивавшуюся и угрожавшую развитию плода. Джанну госпитализировали, поскольку остро стал вопрос о возможном прерывании беременности.

Врачи настаивали на своевременном хирургическом вмешательстве и познакомили Джанну с тремя возможными вариантами:

удалить матку и опухоль; в этом случае точно будет спасена жизнь матери; негативные последствия: смерть ребенка и бесплодие;

удалить опухоль, сохранив матку, но прервав беременность. В этом случае Джанна сохранила бы способность иметь детей и избежала бы послеоперационных осложнений, которыми была чревата беременность;

третья возможность: удалить только опухоль. Однако врачи решительно не советовали Джанне остановиться на этой альтернативе, поскольку она была сопряжена с огромным риском для жизни. С развитием плода мог разойтись шов, наложенный на матку во время операции, что привело бы к прободению и смертельной угрозе для жизни матери и ребенка.

Для Джанны с самого начала было очевидно: она должна сделать все возможное, чтобы не прерывать беременность, поэтому рассматривалась только третья альтернатива. Перед тем как лечь на операционный стол в больнице Св. Герарда в Монце, Джанна вновь велела врачам постараться сохранить жизнь ребенка любой ценой. «Я готова на все, лишь бы спасти моего малыша», — заявила она.

В дни испытания Жанна много молилась и умоляла Пьетро и друзей поддерживать ее молитвой. Она просила детей молиться за мамочку. Она приняла жертву на время оставить любимых детишек, чтобы избежать излишнего переутомления, опасного для ребенка, которого она носила под сердцем. О Пьерлуиджи, Мариолине и Лауре в Кормайере заботилась подруга Джанны.

Укрепляемая верой в Божественное Проведение и поддерживаемая любовью мужа (Пьетро разрешил жене действовать так, как она сочтет нужным, но все же очень переживал из-за ее решения), Джанна готовилась к операции, сохраняя в душе мир и спокойствие. Женщина вверила себя Божественному Провидению и Богоматери Исцеления, и знала что она «в хороших руках». Она уповала на спасительную силу Бога, приготовившись, если нужно, пожертвовать собственной жизнью ради ребенка.

Операция состоялась 6 сентября 1961 года. Хирург изо всех сил старался исполнить пожелание мужественной мамы и сумел сохранить беременность. Биопсия и морфологический анализ новообразования подтвердили наличие объемной фибромиомы, доброкачественной опухоли, которую можно было полностью удалить.

К великому удивлению для всех, Джанна довольно быстро оправилась после хирургического вмешательства и вышла из больницы. Она настойчиво умоляла Бога сохранить ребенка, хотя прекрасно знала: врачи уверены, что разрешить проблему можно, только как можно скорее прервав беременность. Но Джанна смогла выносить ребенка. Тошнота, заклятая «подруга» Джанны во время предыдущих беременностей, теперь стала для будущей мамы радостью, ведь она видела в этом симптоме верный признак: ребенок развивается нормально.

Но затянулся ли шов на матке? Этот тревожный вопрос навязчиво преследовал семью Молла все эти месяцы. После выздоровления Джанна вернулась к своей нормальной деятельности. Она выглядела спокойной и безмятежной, но Пьетро, знавший ее как никто на свете, чувствовал: жену ни на секунду не оставляет внутреннее напряжение.

Он так описывал эти недели, наполненные страхом: «С несравненной силой духа и с неизменным усердием ты продолжала нести миссию матери и врача до последних дней беременности. Молилась и размышляла. Помню, твоя обычная улыбка и привычная радость красоте, энергии и здоровью наших детей часто омрачались скрытой тревогой. Ты боялась, что ребенок, которого ты носишь, родится больным. Молилась и молилась, чтобы этого не случилось».

Джанна не только беспокоилась о ребенке, но надеялась, что Господь по своему всемогуществу сохранит и ее жизнь. Она говорила: «Господь сделает то, что необходимо моей семье. Господь знает, что с этим ребенком у нас будет четверо детей. Он обязательно подумает о нас».

Пьетро рассказывал об одном маленьком событии, приключившемся в тот период. В марте 1962 года, за несколько недель до родов, он должен был отъехать в командировку в Париж. Перед его отъездом во Францию жена попросила привести ей журналы высокой моды. «Если Бог задержит меня здесь, — сказала Джанна, — хочу предстать во всем блеске». В тех журналах по сей день можно увидеть крестики, которыми она отметила приглянувшиеся модели.

Сабина, домработница семьи Молла, рассказывала: «Я всегда видела синьору Молла довольной. Даже в последние месяцы жизни. Она никогда не жаловалась. Помню, зачастую, стоило ей вернуться из амбулатории в Мезеро, ее вызывали в Понте Нуово к заболевшему ребенку: она никогда никому не сказала «нет». Даже если очень устала. Рано утром она ездила на Мессу в Понте Нуово. Затем будила детей и завтракала с ними. Помогала мне убирать дом даже на последнем сроке беременности. Она стала для меня второй матерью. Я прожила в ее семье еще несколько месяцев после ее смерти, до моего замужества».

Пьетро вспоминал эпизод, имевший место незадолго до родов: «За несколько дней до родов произошло нечто потрясшее меня. Я выходил из дома, направляясь на фабрику, и уже застегнул пальто. Джанна, мне кажется, я до сих пор вижу ее, стояла в прихожей нашего дома, опершись на комодик. Она подошла ко мне. И сказала: "Постой минутку. Надо поговорить". Тишина. Она подошла ко мне, как всегда, когда нужно было сказать о чем-то важном, трудном, о том, о чем человек долго размышлял и к чему больше не хочет возвращаться. "Пьетро, — сказала она мне, — если вам придется выбирать между мной и ребенком, не сомневайтесь: выбирайте, требую, ребенка, спасайте его"».

Прежде чем отправиться в больницу, Джанна тщательно убрала весь дом, комнату за комнатой, словно собиралась в дальний путь. Срок беременности истекал в пасхальные торжества. В середине апреля 1962 года Джанна попрощалась с близкой подругой: «Собираюсь в больницу, но не уверена, что вернусь. Беременность далась очень тяжело; они должны спасти кого-то одного; я хочу, чтобы выжил мой ребенок».

Другой подруге она призналась: «Молись, молись и ты!.. На этот раз и я должна лечь в больницу. Я так боюсь! Молись, чтобы я была готова исполнить волю Бога!»


20 апреля 1962 года, в Страстную Пятницу, Джанна, выглядевшая спокойной и умиротворенной, переступила порог больницы Св. Герарда в Монце, — той самой, где в прошлом году ей удалили фибромиому матки. Она вверила свою жизнь и жизнь ребенка Божественному Провидению, и именно упование на Бога придавало ей уверенность. На последних неделях беременности она часто отвечала на поздравления близких такими словами: «Я готова к тому, чего хочет Бог».

И эта готовность будущей матери изумляла готовностью к самопожертвованию. По прибытии в отделение она сказала медсестре: «Сестра, вот, я пришла, на этот раз мне придется умереть».

Эти слова потрясают. Неужели Джанна не надеялась остаться в живых? Безусловно, предстояли трудные роды. Она была слаба, состояние здоровья — не лучшее, ребенок был большим и тяжелым, и поэтому шов на матке мог разойтись во время схваток. Речь шла, действительно, об опасных родах, но разве до сих пор, несмотря на мрачные прогнозы, не обходилось? И Джанна, и многие, кто ее знал, разве не обращались с упованием к Богу, умоляя Его о помощи? Значит, ее восклицание: «Сестра, вот, я пришла, на этот раз мне придется умереть», было выражением состояния души, ее тщательно спрятанной боли.

Ведь, и с медицинской точки зрения, ее замечание казалось преувеличением: если роды пройдут без осложнений, мать избавится от смертельной опасности. Поэтому тот факт, что Джанна преждевременно и сознательно принимала возможную смерть, заставляет нас подумать о многом. Речь шла о банальном предчувствии? Но разве многие святые, например, св. Бонифаций, не ступали на последний путь самопожертвования, храня в душе невыразимую словами уверенность, что идут навстречу смерти? Возможно, тем самым Бог просит их осознанно согласиться с тем, что произойдет с ними в будущем? Возможно, Господь дал Джанне предчувствие смерти, чтобы принять от нее жертву любви и позже вознаградить ее? Кажется, именно так и было: Джанна сознательно готовилась к подвигу, но, как утверждал ее муж, надеялась, что от нее не потребуется такая жертва.

Хотя Джанна была готова к смерти, мысль о том, что придется умереть, причиняла огромную боль, прежде всего потому, что она не хотела оставлять своих детей. Но, несмотря на это, она исповедала последнее упование на Господа: «Я исполню волю Бога, а Бог позаботится о моих детях».

Утром 21 апреля, в Великую Субботу, Джанна вошла в операционный зал, после того как накануне вечером, вскоре после ее приезда в больницу, врач безполезно пытался вызвать естественные роды. В итоге, было сделано кесарево сечение, которое, к всеобщему облегчению, прошло без осложнений. В 11.00 врач смог сообщить с трепетом ожидавшему новостей отцу радостную весть: Джанна родила на свет здоровую девочку весом 4,5 кг. Джанна попросила, чтобы ребенка назвали Эмануэла. Отец перед Крещением, уступив желанию сестер Джанны, решил назвать ее Джанна Эмануэла, в память о матери.


Можно было радостно и со спокойной душой праздновать Пасху, если бы состояние Джанны не начало резко ухудшаться спустя несколько часов после родов. Высокая температура, слабый пульс, астения. Позже начались острые приступы боли в животе, которые Джанна, несмотря на все свое мужество, переносила с трудом.

Был диагностирован перитонит, — диагноз, который и сегодня, несмотря на достижения медицины, не внушает оптимизма. Всякий раз, когда страдания Джанны превышали ее силы, она звала на помощь маму. Однако, несмотря на это, она отказывалась от обезболивающих средств, поскольку они, как она говорила, мешали ей в полной мере исполнить Божью волю, compus sui, а значит, она была предоставлена себе самой и старалась победить невыносимую боль, сжимая в зубах платок, чтобы не кричать. Теперь она была уверена: Бог принял жертву ее жизни. Она хотела лишь быть послушной, чтобы до конца уподобиться Иисусу Распятому.

Пьетро ни на минуту не оставлял жену. Так трагически они встретили Христово Воскресение и пасхальные праздники. С огромным трудом, несмотря на постоянную рвоту, Джанна принимала Святое Причастие: в этот момент на ее лице появлялась улыбка — свидетельство силы, которую она черпала из встречи с Воскресшим, с Тем, Кто вел ее через смерть и крест к созерцанию Бога, вел к высшему духовному блаженству.

Во вторник утром неожиданно приехала из Индии матушка Вирджиния, младшая сестра Джанны. Больная сказала: «Наконец-то ты здесь! Смотри Джиния, как человек страдает, когда умирает, когда должен покинуть маленьких детей!». Это была ее самая большая и глубокая боль. Вирджиния вспоминала: «К вечеру у Джанны начался тяжелейший приступ. Она просила пригласить священника. Был час, когда больничный капеллан готовился к совершению Св. Мессы, и поэтому было невозможно немедленно пригласить его. Я дала ей поцеловать Распятие, обещая полную индульгенцию за каждый поцелуй, со словами: Иисус, бесконечно благой, простил тебе даже малейшие недостатки. Она схватила его в руки, нежно поцеловала и сразу почувствовала облегчение. Немного спустя она сказала мне "Знаешь, какое утешение я получила, целуя Распятого! О, если бы не Иисус, кто бы утешал нас в такие минуты"».

Перед лицом смерти Джанна отдала себе отчет в том, что некоторые вещи обесцениваются, и сказала: «Знаешь, на смертном одре обо всем судят иначе! Насколько пустыми кажутся некоторые вещи, важные в глазах мира!».

«В среду утром, — вспоминал Пьетро Молла, — со спокойствием, настолько мягким, что оно казалось мне почти потусторонним, она сказала мне: "Пьетро, я была исцелена. Пьетро, я была уже не с вами и знаешь, что я видела? Однажды я расскажу тебе. Но поскольку мы были слишком счастливы, нам было хорошо с нашими чудесными детишками, пышущими здоровьем и благодатью, поскольку мы были осыпаны всеми благословениями Неба, меня снова направили сюда, вниз, чтобы еще пострадать, ведь несправедливо предстать пред Господом, не вкусив страдания"». Это были последние слова Джанны, обращенные к мужу. С этого момента, Пьетро совершенно уверен в этом, Джанна более не прекращала беседовать с Господом. Именно в ее страдании и в борьбе со смертью укреплялось ее единство со Христом.

Медсестра замечала: «Она никогда не жаловалась. Всегда все понимала. Очнувшись после наркоза, оставалась спокойной, в сознании, молчаливой, сосредоточенно слушала, молилась, да, именно в этом благом состоянии. Время от времени ей давали выпить немного воды... Когда ей ставили градусник, мерили пульс, совершали другие процедуры, она не сопротивлялась, но взглядом показывала, что понимает, насколько все это бессмысленно. Она знала, что умирает. Молитва, умиротворение, доброта. Она оставалась в сознании до самого конца».

В среду Джанна попросила Пьетро отвезти ее домой, в Понте Нуово. Сначала врачи сопротивлялись, потому что, несмотря на тяжелейшее состояние, не отказывались от надежды спасти больную, однако, в пятницу наконец согласились.

Вирджиния прошептала ей: «Держись, Джанна! Папа и мама ждут тебя на небе, ты рада, что идешь туда?» В движении брови можно было прочесть ее полное и любящее соединение с Божественной волей, пусть и омраченное болью от необходимости покинуть любимых детей такими маленькими. В агонии Джанна несколько раз повторила: «Иисусе, люблю Тебя. Иисусе, люблю Тебя».

Утром, в 4.00, на рассвете субботы in Albis, ее перевезли домой. Она услышала голоса детей, проснувшихся в соседней комнате из-за шума, и поняла, что вернулась домой. В 8.00, в присутствии мужа, двоих братьев и сестры Вирджинии, Джанна перешла в вечную жизнь.

Джанна Берета Молла завершила свой земной путь, пройдя его до конца. Ее смерть была трагичной и причинила невыразимую острую боль ее семье и всем, кто любил и ценил ее, но, несмотря на глубокую скорбь, эта кончина была окружена сиянием молчаливой славы. В ней исполнилось все, что Джанна некогда говорила своим воспитанницам, девушкам из Католического Действия: «Если когда-нибудь нам придется погибнуть в борьбе за свое призвание, это будет самый прекрасный день нашей жизни».


С юности Джанна научилась уповать на Божественное Провидение, а в тревожные и мучительные недели, когда опасалась за себя и ребенка, часто повторяла: «Человек предполагает, а Бог располагает». В последние дни она полностью предала себя Богу, уповая, что Он позаботится о ее семье и четырех детях. Теперь пришло время Господа...

Все четверо детей выросли в родном доме под присмотром отца, Пьетро, и бабушки Марии, его матери. Зита, родная сестра Джанны, и монахиня Луиджа, родная сестра Пьетро, целиком посвятили себя ее детям, стремясь возместить им любовь и материнскую заботу.

Пьерлуиджи окончил среднюю школу и Классический лицей, получил диплом Миланского университета на факультете Экономики и Коммерции, женился, а в 1989 году стал отцом.

Мариолина умерла в возрасте шести с половиной лет, заболев острым гломерулонефритом через два года после смерти Джанны, в 1964 году.

Лаура и Джанна Эмануэла окончили Лицей и Университеты — одна в Милане, вторая — в Падуе. Лаура получила диплом по международной экономике, а Джанна Эмануэла — по медицине, как некогда Джанна. Джанна Эмануэла стала специалистом в области гериатрии. Обе сестры живут просто, посвящают себя работе и семье и стараются сохранить драгоценное наследие своей мамы; обе участвовали в церемонии беатификации.

Однако Божественное Провидение уготовало большее. Богу было угодно не просто позаботиться о семье Молла, но и превратить жизнь и смерть Джанны в источник благословения для многих и многих людей. У Него были великие планы.

Божественный замысел начал потихоньку проявляться уже в день смерти Джанны, 28 апреля 1962 года, в канун воскресенья in Albis. Когда соседи узнали о кончине молодой женщины-врача, к ее телу началось настоящее паломничество. Бесконечная очередь выстроилась перед ее бренными останками в знак благодарности и восхищения: матери, дети, врачи, сотрудники фирмы, в которой работал Пьетро, крестьяне, молодежь, пожилые, больные... Настоятель прихода в Понте Нуово никогда не принимал столько исповедей. Многие прежде, чем войти в комнату Джанны, хотели примириться с Богом.

В воскресенье in Albis, 29 апреля 1962 года, Джанна Эмануэла была крещена и посвящена Богоматери Доброго Совета, как Пьерлуиджи, Мариолина и Лаура.

На следующий день огромная траурная процессия собралась перед храмом в Понте Нуово, где Джанна часто участвовала в Святой Мессе. Ее тело было предано земле на кладбище в Мезеро; там оно и покоится поныне.

В одном интервью Пьетро рассказал о том, как пережил те ужасные дни. Он честно признался, что сначала был безутешен и постоянно спрашивал себя: почему Бог не внял молитвам стольких людей о спасении жизни матери и ребенка? Он участвовал в похоронах ослепленный страшным горем. Истинным утешением для него в те дни стали дети. Он вспоминает: «Да, именно дети своей бесхитростной верой, оказавшейся прочнее, чем моя, не давали мне разрыдаться: "Если мама в Раю и ей хорошо, почему ты плачешь?" — спрашивали они меня. Выходя с Заупокойной Мессы, Пьетро, наш старший сын, ему было тогда пять с половиной лет, спросил меня: "Мама, как раньше, видит, слышит меня, прикасается ко мне?" И после: "Мама все еще думает обо мне?" Я уверенно ответил ему четыре раза "да" и попросил Иисуса даровать и мне такую же веру. Дети хотя и были совсем маленькими, стали для меня огромной моральной поддержкой, помогли мне не сломаться». (...)

16 мая 2004 года Иоанн Павел II торжественно прославил Джанну в лике святых. На церемонии присутствовали ее муж Пьетро и дети.

М. Брем, Гимн жизни. Перевод с итальянского — Ольга Карпова